15-01-2015 18:57

Наемники из России: им все равно кого и где убивать

У русского человека от тоски, чернухи и безнадеги, которая его окружает в России, выхода только два - алкоголизм или война. И для большинства наемников из России, воюющих на Донбассе, эта война - лишь способ вырваться из беспроцветности, которой пронизана жизнь в России. И поэтому им все равно кого и где убивать. Такой диагноз российскому военному «туризму» в Украину поставил журналист Аркадий Бабченко после прочтения интервью русского добровольца из Екатеринбурга.

Свои выводы Аркадий изложил в колонке на Сноб.ру:

Добровольцы

Поехал сам. Воевал в ЛНР. Участвовал в штурме 32-го блокпоста. Парень, в общем-то, с мозгами, не окончательный гоблин, все своими глазами видит, а все равно - полный набор телевизора в голове. Кстати, набор баек - полностью из чеченской войны. Наемники, американцы, изнасилованные русские дети, вдесятером окружили блок-пост, подбили 22 танка, двести погибших в сутки, сто пятьдесят тысяч за голову - абсолютно весь набор.

Но если отодвинуть в сторону слухи, невладение информацией и откровенные байки, и оставить ядро, главное, что действительно имеет ценность, то интервью получается интересным. Там много чего интересного сказано. Судя по этому интервью, например, даже со всеми сносками на байки один черт получается, что в штурме 32-го блок-поста не принимал участие ни один доведенный до отчаяния шахтер. Только люди из России.

Вот зачем они туда поехали? Зачем штурмовали чужую армию на чужой земле, в операции, которой сами местные не участвуют? Телевизор, телевизор…
Собственно, ответ на этот вопрос - и есть самое главное в этом интервью. У русского человека от тоски, чернухи и безнадеги, которая его окружает и той беспросветности, в которой он живет, выхода только два - алкоголизм и война. Война не важно где, не важно с кем, не важно за что. А в девяноста процентов случаев война еще и совмещенная с алкоголизмом.

Ведь тот мужик, фотограф, который безногий теперь - он же воевать не против укропов поехал, и не за русских - ему эти русские и у себя дома-то сто раз не нужны, не то что где-то на Донбассе. Он поехал по той простой причине, что из своего Камышлова больше бы никогда никуда за всю свою жизнь и не уехал бы. Я служил в Камышловском районе, я знаю какой это депрессивный регион. И те дни, когда ему оторвало ногу - до самой его смерти от церроза - судя по всему, уже очень недалекой - будут лучшими в его жизни.

И в Чечне таких людей было дофигища. Просто дофигища. Кругом говно, смерть, живет в крысиной норе под обстрелом, месяцами солнца не видит, на роже уже пять сантиметров грязи, а - доволен. Спрашиваешь его - чего ты лыбишься, дурак? А он: слава Богу в армию попал, хоть мир посмотрел. Когда бы я еще горы увидел?

И понимаешь, что да. Что в своей деревне где-нибудь под Липецком - никогда. Что эта крысиная дыра в Чечне - для него и вправду "посмотреть мир".
А жизнь его в этой деревне и так ни копейки не стоит. Столетия алкоголизма и рабства - это так сразу не исправить. Поэтому и на смерть и на увечья ему изначально плевать. И так и так подыхать, так хоть побывал где-то. Хоть на войне. Поучавствовал в чем-то. Хоть какие-то перемены в том депрессняке, который его окружает. Хоть что-то можно вспоминать.

Я все это видал и слыхал уже не раз. Именно в такой армии я и служил. И именно с такими контрактниками/добровольцами/казаками полгода в одном окопе просидел.

И ничего с этим не поделаешь. И от этого становится реально страшно. Потому что понимаешь - в этой стране никогда не будет светло, хорошо и весело. Никогда.

Как по мне - это главное, что есть в этом интервью.

Вот эти штришки про продажу автомата своим же перед дембелем - они ж воообще до фига о чем говорят. Это же край. Понимаете? Край.

Интервью то получилось не про Украину. И не про войну. Оно про Россию.

А вот, собственно, и само интервью «героя», который пообещал после Нового года снова вернуться в Украину убивать.

Экс-работник екатеринбургского автосервиса родом из мало кому известного Староуткинска теперь называет себя ветераном луганского ополчения. Он мнит, что за его голову в Украине объявлена награда в 150 тыс. долларов США. Жена от него ушла, на момент дачи интервью он был в России, но снова собирался обратно на восток Украины. Журналист при этом отметил, что наемник-доброволец Евгений Лактионов весь разговор одну за одной курил сигареты и буквально каждую фразу заканчивал частицей «на».

— Тебе сколько лет? 

— Двадцать восемь.

— Что тебя толкнуло ехать туда, деньги?

 — Это совсем не вопрос денег. 

— Что тогда? 

— Надоело смотреть на это все. Кто-то идет по семейным обстоятельствам, кто-то еще из-за чего-то. Можно сказать, что я за идею и проверить себя. Ехал делать то, чему меня учили. Не из-за денег, нет. Уехал в начале сентября.

А вот и родина наемника - Староуткинск

— Как ты узнал куда поехать, как поехать? 

— Списывался примерно около недели «ВКонтакте». Потом получил зарплату, деньги на карточку пришли, и решил ехать сам, на поезде. Написал пацанам, что, кто желает ехать, давайте собираемся такого-то числа и едем. Все. Один пацан на меня вышел, давай, мол, с нами на машине. Поехал с ними. Собрали там наши данные, кто чем занимался… 

— Ты в армии служил? 

— Танковые войска, Дальний Восток на границе. Была командировка в Чечню. 

— Сколько вас собралось?

— Где-то восемь-десять человек. Все свердловчане. Точно не помню, потому что еще кого-то потом по дороге забирали. Выехали четвертого сентября. Шестого сентября туда приехали. Переходили через «северные ворота», это недалеко от Изварино. Перешли, можно сказать, нелегально. В то время нельзя было пройти эту границу. Все, там нас встретили… «Северный» прошли, потом нас перегрузили на другие машины. Провезли нас через пару деревень — показали, что там творится. Через одну деревню проехали, она вообще с лица земли стерта.

— Название деревни помнишь?

— Я не знаю, как она называется. Через вторую проехали, там тоже через один дом целые. Ну, как целые — без окон, без дверей, без всего. Потом поехали уже на базу. База была в Луганской области, точнее сказать не могу из своих соображений. Сам понимаешь. На базе нам дали сутки. Переодеться там, экипироваться. 

— Экипировку, оружие дали? 

— Все трофейное. Кому что досталось, то и ухватили, у кого один подсумок, у кого разгрузка. Кто что успел схватить. 

— Тебе что досталось? 

— В Екатеринбурге мне дали форму летнюю, «горку». Там зема еще помог. Он, вот, 15-го числа погиб. Помог разгрузку найти, бинты, аптечки, ножики, всю фигню. Потом сходили в «оружейку», получили оружие - и все, в принципе, начали готовиться.

— Как ваше подразделение называлось? 

— Батальон «Хулиганы».

— Свердловчане кто, откуда собрались? 

— Все разные, с Полевского, с Арамиля, с Артемовска, с Екатеринбурга несколько пацанов.

— А вообще с нашей стороны кто туда едет?

— Кто-то чеченскую прошел, кто Афган, кто-то с женой развелся, таких, наверное, 70%. Кто-то по кредитам дом потерял – в жизни отчаялся. Всякие там были.

— Экипировались, дальше что?

— Съездили на стрельбы пару раз, потом поехали в станицу. Станицу укропы окружили, зашли туда. А мы их из-под святого Игоря, там памятник стоит, на КРАЗе туда ездили, бомбили их с минометов. Постреляли, поездили, потом перекур — и поехали 32-й блокпост брать. (Обстоятельство, на которое указывал Аркадий, - свердловчане в Луганской области минометами расстреливаю украинцев, потому что они «зашли в село»).

— Это, насколько понимаю, котел где был?

— Ну, да — Изваринский котел.

 — Вы только своей группой там работали?

— Там еще из местных подсоединили. И казаки там были, но они не участвовали почти. Местные вояки были, там их стояло не больше 10 человек перед 32-м блокпостом. У них вообще по одному, по два рожка — и все, из «тяжелого» вооружения ничего. Как бы они воевали, я не знаю, без понятия. Кто чего мог - с ними поделились: рожками, гранатами, «мухами». Подождали немного, командир приехал, всех собрали, 11 человек нас собралось, на БТР кинули и поехали в окружение их брать, этот блокпост… Мы им сюда заехали и встали сзади, 32-й отрезали, чтобы ни питье, ни «жрачку», ни «гуманитарку» им не возили. Часов в 6 утра заняли позицию и часов в 9 уже приняли бой. Бой этот длился дней десять примерно, с перекурами небольшими. За эти 10 дней шли колонны, танки, БМПшки, БТРы. Проскочил только один танк, который самый обученный экипаж. Он наших и положил.

— Как случилось?

— Ну, как… Мы его подожгли, он уже горел, все, но вышел к своим на 32-й, оттуда на наш блокпост сразу. Ну и шел, дуло у него так стояло (показывает рукой вниз), тут наши окопы, и он с четырех метров выстрелил. Двух человек сразу.

— Двух — это наши свердловчане?

— Один с Асбеста, другой с Новоутки. «Зема» с Новоутки, который мне помогал собираться, Пресли — снайпер, его убило. И Батю с Асбеста, тому полчерепа снесло. С сыном воевал, с Мишей, позывной «Казак». Сын не знаю где сейчас, может, тоже уехал оттуда. Я ему звонил вообще-то, он недоступен сейчас. Ну, вот все танки там остались у них.… Приезжали к нам и спецназовцы, и казаки, но как только бой начинался, они почему-то все… Бегут, даже каски с них падают… Были осетины, мужики отчаянные вообще. На второй день приехали к нам в подкрепление 18 человек. В тот же день 17 «трехсотыми» (ранеными – прим.) уехали. Они просто в стойку встали и пошли штурмовать. К нам, кстати, туда даже представитель Путина из Москвы приезжал.

— К вам?

— Да, в Луганск, на базу.

— Зачем?

— Не знаю. Толку от него никакого. Пострелял на стрельбище - и все. Ну, развлечься, короче, приезжал. Разные там люди были… Депутаты туда тоже приезжали с Екатеринбурга, с Москвы. Приедут, посидят за столом, на стрельбище съездят, в свое удовольствие постреляют и обратно домой. Они же не пойдут воевать.

— Как ты домой выбирался?

— Пришли в Луганск, там говорят: «Ждите машину». Неделю ждали эту машину, ничего нет. Тогда мы там с пацаном, позывной «Ежик», воевали вместе, решили сами выбираться. Пятерку (пять тысяч рублей) заняли у знакомого, он «гуманитарку» туда возит. «Ежик» свой автомат продал, я свою СВДшку. Своим же ополченцам сдали, с оружием там все-таки тяжко… 

—Сколько это стоит? 

— По пять косарей (тысяч рублей) дали. Так же через «северные ворота» перешли границу нелегально, оттуда сели на таксиста, 8500 отдали, доехали до Саратова. Там у моего напарника сестра. Меня посадили на поезд, без документов это не просто сделать, и здесь в Екатеринбурге меня уже встретили.…

— Мне сказали, что ты снова туда собираешься?

 — Конечно.

 — Почему?

 — Много пацанов моих там осталось, много пацанов полегло, надо за них ответить, в-третьих, много мирных жителей гибнет. Сейчас по телевизору говорят, что 2-3 в день там гибнет. На самом деле от 50 до 200 — и так каждый день. 

— А перемирие?

— Когда мы 32-й брали, как раз перемирие было. (!!!)

— Поедешь когда? 

— Пятнадцатого декабря. Либо сразу после Нового года. Надо с документами разобраться. 

— Сейчас туда люди отсюда тоже идут? 

—Каждые две недели идут.

Ключевой призыв на фото - "все свои"

 — Вот ты был там, все видел своими глазами, как думаешь, зачем это все — кровь и смерть там, санкции и новый виток «холодной войны» здесь, это имеет смысл вообще? 

— А чего я могу думать? Это все политика. Какой может быть смысл в войне? Только заработать побольше денег.

— Наемникам сколько платят? 

— Я не знаю. По данным нашим, за наше подразделение за голову бойца по 150 штук баксов платили, а был у нас местный, позывной «Малыш», за него 500 штук баксов. Хотя там, да, и россияне были. 

— С той стороны?

 —Да. Вот в чем прикол.

 — Вы с ними сталкивались?

— Сталкивались.

— И что?

— К стенке сразу.

— Может, они тоже за идею?

— С той стороны? За деньги.

...

— Мои коллеги на днях написали про 36-летнего фотографа и программиста из Камышлова Михаила Лаптева. Он, насколько я понимаю, с тобой воевал, у него еще тяжелое ранение… 

— Пацан тоже сидел в окопе вместе с Пресли и Батей, которые погибли. Он только в самом низу. «Буцефал» выстрелил, пробил бетонную плиту, и снарядом ему ногу оторвало. И что? Пацан сидит и просто спивается. Был нормальный мужик, килограммов 70 весом. Сейчас я приезжал к нему, на ладошке поднял, килограмм 30 весит. Сейчас все от его силы воли зависит.

Не лучше перспективы и у раненных и погибших в Украине кадровых военных. Российских десантников отправляют совершать преступления в другое государство, но в случаях смерти ставят в графе о месте смерти – прочерк…

— Кстати, как в Луганске организована медицинская помощь?

— Только одни обещания.

— Но спасли же Лаптева? 

—Спасли… Пацана вон из Екатеринбурга тоже… у него осколки в голове остались. Операцию надо, денег нет. За чей счет – ничего не известно. Я тоже контузию получил… 

— Как получилось?

— Бой шел, «Градами» накрыли. По контузии через КПРФ обещали денег. Ничего. У нас несколько пацанов погибло, им даже на похороны денег не дали.

— По линии КПРФ должно было финансироваться? 

— Ну, как… КПРФ, это те же частники, — пообещали, да. Там, в Луганске говорили по 2500 долларов за месяц. И ничего. 

— Но ты же не за деньгами ехал.

— Нет, за идею.

— Может быть, еще кто-то поможет?

— Кто? Мы там нелегально были, нас там террористами называли.

За что погиб сержант Туманов, или "Другой работы-то нет"